Тяжёлый бой «Севера»

Раненый боец рассказал о том, как навыки по тактической медицине помогли ему выжить

Тот злополучный день он помнит в мельчайших подробностях. Получив множественные осколочные ранения от удара дрона, «Север» перетянулся жгутом, вколол обезболивающее и спрятался от хищных «птиц», ожидая эвакуации, накрылся теплоотражающим покрывалом и замер, стараясь не шевелиться. Вокруг жужжали и жужжали всё новые дроны, выискивая свою очередную жертву. Ею воин становиться точно не хотел.

– Самое главное в такой момент – не уснуть под действием препарата, – делится опытом боец. – Если отключился, а у тебя снова открылось кровотечение, это конец. Если не ослабил вовремя жгут, останешься калекой. Если не заметила подгруппа эвакуации, прошла мимо, а ты не подал знак – ты, вероятнее всего, в ближайшей перспективе тоже «двухсотый».

«Север» уже не первый раз был в Донбассе. Впервые он попал туда ещё в далёком 2016 году, когда по убеждениям поехал добровольцем из своего сибирского города в 1-ю Славянскую бригаду. Однако пробыл он тогда в ДНР недолго.

Второй раз «Север» поехал воевать только в начале 2025 года, когда подросла дочка. Видя, что творится на фронте, решил, что настал тот самый момент, о котором говорил его командир тогда, девять лет назад. Он не понаслышке знал, за что борется Донбасс.

Подразделение «Севера» стояло в лесополке на покровском направлении, самом жарком и опасном. Первым заданием для взвода стало взятие хутора в районе Селидово. До «нуля» приходилось пробираться кабаньими тропами через посадки, местами через «открытку». Пользоваться каким-либо транспортом было нереально – украинские дроны охотились на всё, что движется.

– Все дороги вокруг Селидово были забиты сгоревшей техникой: багги, легковушки, бэтээры, танки, – мрачно рассказывает «Север». – Техника долго не живёт, так что на «передке» царство пехоты.

Во время пересечения открытой местности над головой «Севера» с воем пролетел украинский дрон. Боец покрепче ухватил автомат и приготовился бить «птицу». Прятаться некуда, а убегать бесполезно – оператор дрона уже нашёл жертву и будет кружить, пока не попадёт в цель. Сбить юркий квадрокоптер не получилось, и «Север» в последний момент отпрыгнул в сторону. Бойца посекло осколками, перебило руку и ноги, которые теперь болтались плетьми, но он остался жив. Почти сразу прилетел второй дрон – добивать, но товарищи «Севера» смогли его сбить.

Бойцы, которые шли рядом, подбежали, оттащили раненого в кусты, оказали помощь и пошли дальше, сообщив о «трёхсотом» подгруппе эвакуации.

– Мне оставили автомат и мою рацию, сказали ждать, – продолжает «Север». – Неизвестность страшна. Сколько ещё лежать тут придётся? Вытащат ли меня? На эвакуацию тоже идёт охота, для вэсэушников это жирная цель. Надо мной периодически пролетали дроны, они как раз искали выживших на том месте, где пропали две «птицы». В те дни в подразделении были большие потери. Многие даже до «нуля» не дошли.

В лесополках близ передовой, по словам «Севера», нет уже никаких лесов, одни щепки торчат: сначала артиллерия всё снесла, потом дронами дожгли. Считай, та же самая «открытка», толком и спрятаться негде. Надежда только на антитепловизионные покрывала, под которым хотя бы поспать можно относительно спокойно либо раненому переждать пролёты дронов. Передвигаться можно только в светлое время суток из-за обилия «пряников». Это полукустарно изготовленные ВСУ мины нажимного действия, массово раскидываемые по посадкам с помощью тяжёлых агродронов «Бабаяга». Наступить на такую – равно лишиться ступни. В условиях изоляции поля боя дронами такой раненый имеет мало шансов выжить. Естественно, никаких механизмов самоликвидации у этих мин не предусмотрено – сапёры ещё долгие годы после окончания боевых действий будут мучиться, разминируя все эти изуродованные боями посадки.

…Через два часа прибежали запыхавшиеся бойцы из подгруппы эвакуации. И снова пришлось прятаться от пролетавшего мимо дрона. Погрузив «Севера» на колёсную тележку, они начали свой смертельно опасный путь к пункту стабилизации. По дороге приходилось не раз влетать в кусты, услышав характерное жужжание где-то над головой.

– Нас ещё под Луганском на полигоне по медицине очень хорошо натаскали, – вспоминает «Север». – Каждый мог оказать помощь и себе, и товарищу. Какие-то вещи, например, наложение жгута, мне до сих пор во сне приходят, настолько до автоматизма отработано. Если бы не эти навыки, я бы сейчас лежал не в больничной палате, а в какой-нибудь лесополке «двухсотым».

Уже в селе, где было относительно безопасно, раненого бойца устроили на задней платформе багги, закрепив ремнями и накрыв масксетью, и отправили в тыл. В Селидово, где в подвале одного из домов была оборудована операционная, «Севера» подготовили к дальнейшей транспортировке, после чего на этом же багги он поехал в Донецк.

– Форма на мне вся рваная и обожжённая была. Всё с меня срезали и начали уже мной полноценно заниматься, – вспоминает боец. – Рука болтается просто как кусок мяса, но врач обрадовался, что остались целы нервы и сосуды. Меня стабилизировали, подготовили к транспортировке, а уже в Ясиноватой полноценно прооперировали. Говорят, как мышцы заживут, надо будет кость собирать, но это уже, наверное, в Бурденко.

«Север» после этого поехал долгими дорогами до самого Калининграда, где попал в заботливые руки флотских врачей. Из него до сих пор извлекают мелкие осколки, которые каждый раз напоминают про тот злополучный боевой выход. Но «Север» не унывает – дома его ждёт любящая семья. Надо только встать на ноги, восстановиться, а потом уже будет видно, как пойдёт служба. Даже если не получится встать в строй, всегда есть возможность стать инструктором, передавать свой опыт другим бойцам. Но разбрасываться полученным багажом, уйдя на «гражданку», он точно не планирует.

Дмитрий СЕРГЕЕВ
газета «Страж Балтики»
Фото А. РЕКИ, ТАСС.